О праве на труд. Кто нам не даёт работать. №2

Часть вторая. Почему профессия стала пониматься как работа по найму.

Пока общество традиционное (хоть и отчасти рыночное), выбор профессии обычно происходит естественным путем. Ремесло наследуется – переходит от отца к сыну вместе с мастерской и всем инвентарем. Мало кто профессию меняет. Пока дело не доходит до промышленной революции.
Промышленная революция делает ненужными одни профессии и одновременно создает другие. Был ты кузнецом в десятом поколении, а кузнецы уже не нужны. Нужны доменщики, рабочие к мартенам и прокатным станам. Изволь переучиваться. И совершенно необязательно, что новая работа станет твоим призванием.
И тут мы сталкиваемся с довольно неприятным (для многих) явлением.
Промышленная революция означает рост производительности труда. Один металлруг при домне и мартене оставляет без работы не одного металлурга, варившего железо в дедовской печке, а пятерых, десятерых или даже сотню. И на этом жизнь не остановится. Бессемеровский конвертер выгонит на улицу десяток доменщиков и мартеновцев на одно новое рабочее место, внедрение СВЧ – печей высвобождает десять бессемеровцев и так далее. И процесс этот бесконечен. Хорошо когда профессии хватит на одно твоё поколение, но не всем так везет.
Отметим: технический прогресс неизбежно оставляет людей без профессии, и чем он быстрее, тем больше людей вынуждены искать себе новое занятие.

И ещё одно явление, ставшее повсеместным именно в ходе промышленной революции.
В традиционном рыночном обществе профессионал обычно самозанятый, т.е. и труженик, и собственник в одном лице. По найму работает подмастерье (ученик) и до тех пор, пока не научится. Одновременно профессионал (кузнец, сапожник, булочник) несет и все предпринимательские риски – купят ли его продукт, заработает ли он и сколько, вернет ли оне стоимость своего прошлого труда, вложенного в мастерскую, инструмент, деньги, потраченные на сырьё и т.п. В промышленном обществе эти задачи и риски эти задачи распределяются между разными людьми, и чем дальше, тем это разделение глубже.
Другая сторона того же самого явления. Риски ремесленника допромышленной эпохи просты, понятны и одинаковы на протяжении поколений. Ответы на эти риски тоже понятны: работай прилежней, экономь каждый грош и каждый кусок материала, к накопленному добру относись бережно. И ничего не выдумывай – дороже обойдется.
Промышленная революция выворачивает этот уютный мир наизнанку. Большинство ремесленников в фабриканты не годятся: фабриканту надо изобретать, а ремесленников от этого жизнь отучала много поколений. Зато появляется возможность работать по найму, переложив большинство рисков на фабриканта – работодателя. И при этом возникает новый риск – быть уволенным, то есть работу по найму потерять.
Получилось раздвоение: фабрикантами стало явное меньшинство бывших ремесленников. Для остальных профессией и способом заработать себе на жизнь стала работа по найму, которую можно потерять.

О праве на труд. Кто нам не даёт работать.

Часть первая. Откуда взялись профессии.

Что это за право такое? И почему его требуют и за него надо бороться?

Начнем с определений. Что такое труд – более или менее понятно. Определимся с профессиями – что это за явление и откуда оно взялось.

В традиционном обществе само по себе отсутствие работы как лишение – вещь по определению невозможная. Лишением может быть потеря трудоспособности – увечье, утрата тех членов семьи, без которых не вытянешь хозяйства (родителей, если ты ещё не взрослый, мужа, когда дети ещё маленькие), потеря имущества (стихийные бедствия, войны, пожары), потеря плодов труда (неурожай). Может быть труд за гроши, труд принудительный и даже рабский. Но: если ты трудоспособен, занятие ты всегда найдешь. Мало того – возможность жить не работая всегда считалась привилегией самых знатных и успешных людей. Для остальных труд был не правом, а бременем, необходимым для выживания.

В традиционных обществах с натуральным хозяйством каждый обладал определенным набором «профессий», который обычно не выбирали, а приобретали по наследству от предыдущих поколений. Хлебороб одновременно и лесоруб, и плотник, и ткач, и сапожник, и пекарь и кто угодно. Собственно, никто в те времена и не знал такого слова – «профессия». Плохой ты пекарь – всю жизнь будешь есть невкусный хлеб. Не в радость тебе портняжное ремесло – и рубаха у тебя всю жизнь будет соотвествующая. И у детей твоих - тоже.
Некоторые (в первую очередь кузнецы) стали заниматься по преимуществу чем-то одним, а всё остальное нужноне для жизни выменивать на продукт своего труда. Именно так и появились первые профессии в нашем современном понимании.
По мере перехода от натурального хозяйства к основанному на обмене (товарному) профессия появляется у большинства людей. Важно: чем более хозяйство товарное (рыночное), тем меньше вещей каждый делает для себя сам и больше выменивает (покупает). И тем важнее для каждого выбор именно профессии: надо выбрать то, что у тебя лучше всего получается и нравится больше всего. Кстати, не только потому, что это выгоднее – не менее важно самоуважение: в профессии ты нашел себя. Тот самый случай, когда професиия – призвание.
Отметим это: профессия как призвание, как любимое дело, как самореализация возможна только в обществе, основанном на обмене.
Однако не так всё просто. Твоё призвание должно быть востребовано другими. А так получается не всегда. Допустим, городу нужен звездочет, но только один. Второму в твоём городе делать нечего. Ищи себе другое занятие.
Предварительный вывод: свободный выбор профессии имеет свои естественные ограничения, от которых никуда не денешься.

Право на выбор места жительства или правила хранения инвентаря?

Право распоряжаться своей судьбой включает в себя право выбирать себе место жительства и выбирать себе само жильё.
Как и любое другое, это право имеет естественные ограничения. Хочу жить на Марсе – но технических возможностей пока нет. Хочу жить прямо на берегу – можно, но до первого половодья. Хочу жить в Монте-Карло – но мне это не по карману. Хочу жить во-он в том домике – но его хозяин не собирается ни продавать его, ни пускать квартирантов.
Однако и в этих рамках выбор весьма широк. Пока планета большая и соседей мало – селись где тебе надо (где хочется и возможность есть – там и надо, других «надо» не бывает), строй дом из того, что есть. И как умеешь.
Когда соседей много и планета тесная – без сотрудничества с другими обитателями планеты ничего не получится. И место под солнцем (земля), и стройматериалы, и готовые дома обязательно чьи-то (у них есть хозяин), и имеют свою цену (их можно получить в обмен на что-то этому хозяину нужное). Для этого надо это «что-то нужное» создать или заработать.
Казалось бы, выбор стал меньше. А если подумать хорошенько, выяснится, что выбор стал больше! К примеру, если на «большой» (без соседей) планете есть в выбранном тобой месте камень – строишь дом каменный. Есть только дерево – строишь деревянный. Есть только говно и палки – строишь мазанку из говна и палок. Без вариантов.
Дальше. Если ты плохой каменщик/плотник, то и дом у тебя получится плохой. Даже если ты хороший кузнец/сапожник/рыбак/пчеловод, в общем, хорошо умеешь делать что-то одно.
И сразу всё меняется, когда планета тесная и есть с кем сотрудничать. В обмен на то, что ты умеешь делать лучше всего, тебе и материалы привезут любые, и дом построят какой хочешь. Или – если тебе важнее будущая перемена мест – сдадут тебе в аренду то, что тебе нужно сегодня.
Очень важно: чем нужнее твоя работа и чем лучше ты её делаешь, тем больше у тебя возможностей выбора. И жилища, и всего остального. Если ты ничего не умеешь делать или твои умения никому не нужны – останешься без крыши над головой, и не только без неё.
Что важно: расходы на своё жильё несешь ты сам. Другим людям твое право не стоит ни копейки. Более того, многие из них на этом заработают. Это и есть сотрудничество свободных людей.

Теперь про хранение инвентаря по имени Дядя Том. В каком случае хижина у него лучше, а в каких – хуже?
Чем дороже Дядя Том стоил хозяину или стоит сейчас, тем лучше (чище, теплее, ближе к месту работы и т.п.) будет его хижина.
Чем уникальнее и нужнее хозяину трудовой навык Дяди Тома, тем лучше будет его хижина. Если Дядя Том умеет делать ракеты или водородные бомбы, он будет жить во дворце. Но при этом всё равно останется живым инвентарем, а дворец – футляром для его хранения.
И ещё. Хижина у Дяди Тома будет тем лучше, чем его хозяин умнее и осторожнее. Чем больше хозяин опасается восстания рабов.

Внешне такая хижина очень похожа на дом свободного человека, из-за чего обычно возникает путаница и подмена понятий. Попробуем разобрать, чем же всё-таки отличается хижина от такого же жилья свободного человека.
Во – первых, хижина Дяди Тома вместе с самим Дядей Томом принадлежит хозяину. Даже если Дядя Том поучаствовал в строительстве своим трудом и своим денежным довольствием. Дядю Тома хозяин вправе переселить в любой момент куда ему заблагорассудится. Он вправе хижину снести, даже если Дядя Том строил её сам и на свои сбережения. Тем более что земля под хижиной в любом случае хозяйская.
Во – вторых, где именно будет эта хижина, решает хозяин. Поскольку в интересах хозяина поселить Дядю Тома поближе к его работе, последнему может показаться, что он сам выбирает себе место жительства. И даже проявит в этом инициативу, хозяином поощряемую.
В – третьих, шкурный интерес хозяина в том, чтобы Дядя Том работал только на него – хозяина, но ни в коем случае не на себя. Например, чтобы хижина у него была только одна. Чтобы она была не слишком большая. Чтобы Дядя Том не пускал к себе квартирантов и не зарабатывал на них. Чтобы он не занимался никакими промыслами в своей хижине.
И наконец, хозяин не оставит свой инвентарь без присмотра. Чтобы тот не вспомнил, что он человек, а не инвентарь. Чтобы не захотел свободы. Чтобы не взбунтовался и не сбежал. Потому своя хижина Дяде Тому не крепость.

Контрольный вопрос читателю: вы в своём доме живёте? Или хозяин хранит Вас в хижине?

Почему правила пользования инвентарем приняли за права человека.

Не всем рабам везет с хозяевами. Бывает, что крещеная собственность достается задаром. Бывает, что её сколько угодно и потому беречь невыгодно. Бывает обезличенный хозяин (государство), когда рабом командуют нанятые надсмотрщики из рабов же. Бывают – когда конкуренции нет – хозяева просто нерадивые (коллекцию типажей см. у Гоголя в «Мертвых душах»). В общем, бывает всякое.
Такой жизнью недовольны не только те, кто хочет быть хозяином своей судьбы. Всем остальным терять тоже нечего. Только этим остальным не свобода нужна – они не готовы позаботиться о себе сами. Для счастья им нужен хороший хозяин, который и работу даст посильную, и кормить будет хорошо, и хижину тёплую, и лечить будет, и детишек учить, и в старости на улицу не выкинет.
Однако у свободы совсем другой результат. Барина больше нет – ни хорошего, ни плохого. Никакого. И заботиться о себе придется самим. Как придется. А мы не умеем.
И задают вопрос: за что боролись? Где наши молочные реки и кисельные берега? Где две обещанные «Волги» на ваучер? Дайте нам хорошего хозяина!
Хозяин не заставит себя ждать.

человек или инвентарь?

Обычно противопоставляют права т.н. «социальные» - право на труд, жилище, образование, мед. помощь и пр.,
И права т.н. «политические»: свободу слова, собраний, печати, ношения оружия, право избирать и быть избранным и т.п.

Причем подразумевается, что без первых – «социальных» - прав вторые – «политические» - права человеку не нужны. Действительно, зачем свобода слова и собраний тому, кому нечего есть и негде жить?

Посмотрим на проблему с другой стороны.
«Социальные права» - права ли это вообще?
Возьмем для примера персонаж, который (по определению) прав никаких не имеет. Классического раба – хоть времен Римской империи, хоть Юга США (условно – Дядя Том).
Лишен ли Дядя Том права на труд? Иначе говоря: может ли он остаться без работы и помирать от скуки и безделья? Да ни в коем разе! За Дядю Тома хозяин уплатил немалые деньги (или если даже не платил, то может выручить). Потому Дядя Том без дела не останется. Кстати, и с голоду не помрет.
Более того. Поскольку мало – мальски умный хозяин (а дураки в хозяевах не задерживаются) будет использовать Дядю Тома сообразно его способностям, может создаться видимость, что у него есть и право выбора профессии.
Лишен ли Дядя Том права на жильё? Может ли он оказаться без крыши над головой? Ответ тот же и по той же причине: хозяин не разбрасывает своё имущество где попало. Хижина Дяде Тому будет предоставлена.
По тем же самым причинам у Дяди Тома будут «права» и на какую – никакую медицинскую помощь, и на образование (т.е. профессиональную подготовку), и на содержание в старости (иначе следующие поколения рабов работать не заставишь) и т.п.
Что же мы видим? Все «социальные права» на деле оказываются обыкновенной заботой хозяина о своём имуществе. Которое никаких прав не имеет. Иначе: рабочий скот в частной собственности имеет ровнёхонько те же самые «социальные права».

Что же случится с Дядей Томом, когда он освободится (убьет хозяина или сбежит от него)? Прежде всего его никто не будет кормить, давать крышу над головой, лечить, учить его и его детей, заботиться о нём в старости. И давать работу. Всё это Дяде Тому придется делать самому – добывать себе пропитание, жильё, заботиться о своем здоровье и будущей старости, учиться самому и учить своих детей. А для этого работать (не всегда тем, кем хочется), кооперироваться с другими такими же свободными людьми. И защищать свою свободу с оружием в руках.

Зачем Дяде Тому такая жизнь, полная забот и тревог? Для того, чтобы быть хозяином своей судьбы и плодов своего труда. Большеи незачем. Тот, кто «все побежали – и я побежал», очень скоро вспомнит, что «в тюрьме сейчас ужин… макароны».

Где мы такое видели? Именно так жили предки хозяина Дяди Тома – колоноисты, приехавшие обживать Новый Свет. Именно за такой жизнью они и ехали.

Как же надо жить колонистам, чтобы не оказаться там, откуда они сбежали? Вопрос не праздный, поскольку множество предыдущих попыток к бегству во все времена заканчивались новым рабством. И оружие не спасало – против обмана оно бессильно. Спасли «средства общественной гигиены», необходимые всегда, где общие цели люди достигают сообща. Средства очень простые:
• Предводителей всех уровней избирать, избранных – жёстко контролировать и периодически менять.
• Для этого – безусловное право каждого высказать всё, что он хочет, в том числе письменно.
• Для этого же – право свободно собираться и обсуждать всё, что угодно.
• И быть готовыми эти права отстоять. В том числе и с оружием в руках.
Причем в первую очередь права придется отстаивать от избранных предводителей. И на самых дальних подступах: сегодня ты не даёшь кому-то из нас высказаться или нам собраться, а завтра ты станешь нашим рабовладельцем. Логика для любого свободного человека самоочевидная.

Резюме: свободному человеку нужно немногое. Право распоряжаться своей судьбой. Право на результаты своего труда. Право на сотрудничество с другими людьми. Право высказать свое мнение. Право выбирать лидеров и контролировать их. Право защищать себя и других с оружием в руках.
Что важно. Все эти права не стоят другим людям ни копейки. Для этого не надо ни собирать налогов, ни выплачивать никаких пособий, ни нанимать специально обученных служащих. Каждый отстаивает свои права за свой счет.
А как же быть с т.н. «социальными правами»? А никак. Свободный человек сам всё это заработает. В силу своих возможностей и способностей, которые ох как неравны у разных людей.

А вот говорящему хозинвентарю, который сам о себе не может позаботиться, нужно гораздо больше. Инвентарь надо кормить, лечить, учить, бережно хранить и правильно применять. Инвентарю нужен хозяин. Иначе инвентарь пропадет.

И что же дальше. Дальше выбирай сам. Человеком ты хочешь быть или инвентарем.